basmanov | Национальный Фронт Франции. Краткая история

Национальный фронт вчера и сегодня
Н.Ю. Васильева

Французский ежегодник 2003. М., 2003.

Поздно вечером 21 апреля 2002 г. все радиостанции и телеканалы Старого Света передали новость, которая повергла в шок десятки миллионов людей в разных странах. Кандидат от крайне правой партии Национальный фронт (НФ) Жан-Мари Ле Пен в ходе первого тура президентских выборов во Франции набрал 17,2% голосов избирателей и поэтому продолжил борьбу за высший в Республике пост во втором туре, где «лицом к лицу» встретился с действующим президентом страны Жаком Шираком, получившим в этот день поддержку 19,8% всех голосовавших французов. При этом, к всеобщему удивлению, «за бортом» президентской гонки остался лидер французских социалистов Лионель Жоспэн, которого еще в начале марта 2002 г. большинство аналитиков, основываясь на результатах опросов общественного мнения, называли «будущим хозяином» Елисейского дворца.

ПРИЗРАК УЛЬТРАПРАВЫХ БРОДИТ ПО ЕВРОПЕ
В течение последнего десятилетия европейцам уже приходилось неоднократно сталкиваться с феноменом успеха отдельных ультраправых организаций национал-популистского толка. Так, в 1994 г. C. Берлускони сформировал в Италии правительство, в которое также вошли представители Итальянского социального движения – Национальные правые силы (ИСД – НПС) – старейшего в Западной Европе объединения профашистской ориентации. Семь лет спустя, в мае 2001 г., блок этого всемирно известного телемагната, включавший представителей праворадикальных организаций Лиги Севера и Национального Альянса[1], снова одержал победу на парламентских выборах, и его лидер получил очередную возможность сформировать правительство.

В октябре 1999 г. на выборах в австрийский парламент около трети всех голосов избирателей получила крайне правая националистическая Партия свободы, декларирующая свою «родственную» связь с запрещенной сразу после Второй мировой войны нацистской партией Германии. Ее руководитель Й. Хайдер неоднократно публично заявлял о своих пронацистских, антииммигрантских, антисемитских и антиевропейских взглядах, однако, это обстоятельство не помешало возглавляемой им организации добиться в последние годы столь существенного успеха у себя на родине и фактически превратиться во вторую по значимости политическую силу в Австрии.

Очередным проявлением этой, уже окончательно сформировавшейся в Европе тревожной тенденции стали внушительная победа партии крайне правых фламандских националистов «Влаамс блок» на муниципальных выборах в Антверпене (33%) в октябре 2000 г. и успех весной 2002 г. на выборах в местные органы власти в Роттердаме и в парламент Нидерландов ультраправого популистского объединения, возглавляемого 53-летним профессором социологии Пимом Фортейном, широко известным в голландском обществе резкими высказываниями в адрес иммигрантов[2]. Тем не менее, ни одно из этих событий не вызвало в мире столько откликов, дискуссий и «эмоциональных всплесков», как оглашение официальных итогов первого тура президентских выборов во Франции 2002 г.

НФ как политическое движение в целом и его бессменный лидер Ж.-М. Ле Пен лично и раньше добивались у себя на родине достаточно серьезных успехов. На протяжении последних двадцати лет в Западной Европе так и не появилось другого объединения крайне правого толка, которое по своему весу, количеству сторонников и влиянию на международной арене могло бы сравниться с лепеновцами. Однако результаты президентских выборов 2002 г. во многом превзошли ожидания даже самих французских национал-популистов, а их престарелый лидер уже на закате своего жизненного пути впервые смог вплотную приблизиться к вершине политического Олимпа, к которому стремился в течение долгих десятилетий.

Ошеломляющий успех НФ заставляет по-новому взглянуть на это движение и его руководителя. За тридцать лет своего политического существования лепеновцы проделали непростой путь от мало известной и никем всерьез не воспринимаемой организации до партии, превратившейся в «барометр» французской демократии и преданности французов республиканским ценностям. Каковы же основные этапы жизненного пути крупнейшего в Западной Европе крайне правого объединения? В чем кроется основная причина его политического долголетия и столь продолжительного успеха среди миллионов французских избирателей? И, наконец, существует ли для НФ перспектива остаться в ближайшие годы одной из ведущих сил во Франции, сохранив при этом завоеванные им ранее прочные позиции на международной арене?

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ФРОНТ:
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И СПЕЦИФИКА СТАНОВЛЕНИЯ

Как самостоятельное политическое движение НФ был основан в октябре 1972 г. Инициаторами его создания являлись как бывшие петэновцы, активисты движения Пьера Пужада и ультраправых экстремистских организаций, выступавших за сохранение французского Алжира, в частности Организации Секретной Армии (ОАС), так и представители откровенно профашистских и пронацистских группировок[3]. После предоставления независимости Алжиру в 1962 г. политическое влияние крайне правых во Франции резко снизилось. Это выразилось, в частности, в потере ими голосов сотен тысяч бывших своих избирателей. И если, например, в 1958 г. в первом туре выборов в Национальное Собрание страны за ультраправых голосовали 2,6% французов, то 10 лет спустя ‑ только 0,1%[4]. Вполне естественно, что сложившаяся ситуация не могла не вызвать серьезного беспокойства у наиболее дальновидных праворадикальных политиков. Поэтому они и решили создать партию нового образца, жизнеспособную и активную, которая могла бы получить поддержку значительной части французов. Такой партией и стал НФ.

Особым влиянием внутри НФ в первые годы его существования пользовались сторонники «национал-революционной» идеологии, близкой к откровенно фашистской, в частности представители созданной в 1969 г. праворадикальной организации «Новый порядок». В рядах НФ с конца 1973 г. и вплоть до своей гибели в 1978 г. состоял и сам лидер французских «националистов-революционеров» Франсуа Дюпра.

Он руководил внутрипартийной комиссией по подготовке НФ к выборам и редактировал значительную часть его официальных документов. Этот человек был одним из наиболее активных инициаторов создания НФ. Во многом благодаря ему в устав нового движения в первой половине 70-х годов был включен пункт, разрешавший его членам одновременно состоять и в других политических организациях, что позволило руководству Фронта привлечь на свою сторону активных деятелей ряда национал-революционных группировок[5]. В этой связи не вызывает удивления и то, что с самого начала символ НФ ‑ трехцветное пламя ‑ практически полностью копировал, отличаясь лишь цветами, символ Итальянского социального движения ‑ крупнейшей в то время неофашистской организации в Европе и «старшего брата» движения французских «национал-революционеров».

Именно Ф. Дюпра вместе с другими видными деятелями «Нового порядка» пригласил на пост председателя НФ Ж.-М. Ле Пена, бывшего активного участника движения Пьера Пужада, известного «борца» за французский Алжир и руководителя избирательной кампании на президентских выборах 1965 г. экс-коллаборациониста Жана-Луи Тиксье-Виньянкура. После серьезного раскола, произошедшего в рядах сторонников Тиксье-Виньянкура в 1966 г., Ле Пен находился в своеобразной политической изоляции и поэтому охотно принял предложение «национал-революционеров» возглавить новую партию.

Для активистов «Нового порядка» Ле Пен как официальный руководитель НФ был удобен, прежде всего, тем, что среди французских ультраправых пользовался значительным авторитетом. Кроме того, его имя ранее не было скомпрометировано какими-либо крупными политическими скандалами, способными серьезно повредить ему как политику. И, наконец, что было особенно важно для сделавших на него ставку людей, в рамках французской крайне правой Ле Пен изначально принадлежал к крылу «умеренных» и был убежденным сторонником участия в парламентских выборах и других демократических формах политической борьбы.

Пригласив Ле Пена возглавить созданное по их инициативе политическое объединение, руководители «Нового порядка» наивно полагали, что в дальнейшем смогут контролировать действия этого политика и оказывать определяющее влияние на формирование идеологии его партии. Не случайно, вице-председателем и генеральным секретарем НФ в 1972 г. были избраны видные «национал-революционеры», активисты «Нового порядка» Франсуа Бринё и Алэн Робэр.

Тем не менее, вопреки всем ожиданиям, новый глава партии оказался «крепким орешком», и уже через несколько месяцев после создания Фронта стало ясно, что Ле Пен является вполне самостоятельной политической фигурой и не собирается быть пешкой в чужой игре. К концу 1973 г. он вытеснил членов «Нового порядка» с руководящих постов в движении, заменив их своими сторонниками. Таким образом, начиная с 1974 г. «национал-революционеры» постепенно утрачивали прежние позиции в НФ. Из числа их лидеров только Ф. Дюпра еще входил в руководство движения, а после его гибели в 1978 г. приверженцы «Нового порядка», составлявшие в НФ меньшинство, окончательно утратили возможность реально влиять на политику партии.

Вместе с тем, говоря о вкладе деятелей «Нового порядка» в становление НФ как партии, следует все же отметить, что первая политическая программа этого объединения, принятая в ноябре 1972 г. и ставшая определенным компромиссом между революционным национализмом и консерватизмом, разрабатывалась при непосредственном участии и во многом под влиянием «национал-революционеров». Ее основные положения составили именно их излюбленные темы: защита мелкой торговли и мелкой собственности, борьба с крупным капиталом, угнетающим большую часть рядовых французов, а также выбор нового, «третьего», идеологического пути, который отличался бы как от марксизма, отдающего первостепенную роль борьбе классов, так и от либеральной идеологии, защищающей интересы монополий[6].

В первой программе НФ уже содержались предложения и по решению проблемы иммиграции: правительство должно немедленно принять самые жесткие меры по прекращению притока во Францию выходцев из стран третьего мира, которые представляют собою «дикое меньшинство», не способное к ассимиляции и несущее угрозу национальной идентичности коренных французов[7]. Однако в середине 70-х годов проблема иммиграции еще не была столь актуальна для французского общества, как в 80-е ‑ 90-е годы, поэтому первый программный документ Фронта, близкий по своим идеям к программам непосредственно фашистских организаций, не нашел отклика у французов. В 1974 г. Ле Пен участвовал в первых для него как политика президентских выборах и набрал в первом туре только 0,7% голосов, что означало не просто личный провал председателя НФ, но и свидетельствовало о полной бесперспективности прежнего идеологического курса крайне правых. Со второй половины 70-х годов лепеновское движение начинает постепенно отходить от использования в своей пропаганде откровенно экстремистских лозунгов, прекращает открытую связь с фашистскими организациями и берет курс на создание образа респектабельной партии, придерживающейся более умеренной идеологической ориентации[8].

В своей второй социально-экономической программе (1978 г.) НФ выступил за максимальное ограничение роли государства в экономике, свободу предпринимательства и за отмену социальной защиты иммигрантов, проживавших на территории Франции[9]. Эти же идеи легли и в основу разработанной лепеновцами в конце 70-х годов «национал-популистской» доктрины, которая на протяжении всего последующего времени являлась главной идеологической концепцией партии. В 80-е ‑ 90-е годы концептуальная база «национал-популизма» постоянно расширялась, благодаря приходу в НФ представителей различных крайне правых течений, однако его первоначальные идейные установки так и остались неизменными.

Впрочем, принятие лепеновским движением принципиально новой для него социально-экономической доктрины в первое время практически не отразилось на электоральных результатах партии. Напротив, период 1978-1981 гг. считается в данном отношении самым «несчастливым» для НФ. В марте 1978 г. выдвинув на выборах в Национальное собрание 156 кандидатов, лепеновцы получили в первом туре только 0,29% голосов избирателей. Год спустя на выборах в Европарламент им не удалось провести туда ни одного из своих сторонников. И, наконец, в самом «черном» для Фронта 1981 г. Ле Пену не удалось даже собрать необходимое число подписей, чтобы выставить свою кандидатуру на президентских выборах, а на проходивших сразу вслед за ними выборах в Национальное собрание представители НФ получили всего 0,18% голосов избирателей, что стало одним из самых низких показателей популярности крайне правых во Франции, начиная с 1958 г.[10] Казалось, НФ обречен на скорое политическое забвение и постепенное умирание, однако ближайшие же годы полностью опровергли эти прогнозы, превратив лепеновцев в одну из наиболее мощных сил внутри французского общества и сделав их флагманом всех ультраправых Западной Европы.

Быстрое разочарование французов в политике левого правительства, сформированного первым в истории Пятой республики президентом-социалистом Франсуа Миттераном, и глубокий кризис, в котором с середины 70-х годов находилась существовавшая с 1958 г. партийно-политическая система, значительно увеличили в 80-е годы электоральную базу «национал-популистов». В это время многие граждане Франции, столкнувшись с серьезными социальными и экономическими проблемами, утратили веру в способность традиционных партий и движений исправить сложившуюся ситуацию. Особенно сильное разочарование вызвала деятельность Французской Коммунистической Партии (ФКП), фактически превратившейся в «идейно-политического банкрота». И если раньше так называемый протестный электорат, недовольный существующим порядком вещей, голосовал преимущественно за коммунистов как за силу, способную «разрушить» этот порядок, то теперь в глазах большинства французов ФКП утратила свойственное ей ранее «критическое измерение» и перестала быть «главным борцом» с несправедливостью. Часть потенциальных избирателей ФКП, разочарованная «классическими» левыми, стала искать «нового спасителя» Франции в среде «нетрадиционных» политических движений и, в конечном счете, оказалась в лагере крайне правых. Для НФ, как справедливо заметили в свое время крупнейшие исследователи лепеновского движения Э. Пленель и А. Ролля, стратегический кризис ФКП освободил в народной среде и в рабочих муниципалитетах, ранее контролируемых коммунистами, некую социальную нишу, открыв возможность использовать недовольство населения безработицей, дороговизной жизни, урбанизацией, отсутствием чувства защищенности и другими проблемами[11].

Вместе с тем, в 80-е значительно и вырос поток иммигрантов из третьего мира в Западную Европу. Французы одними из первых в Старом Свете «лицом к лицу» столкнулись с этой серьезной проблемой. Так, в 1982 г. иностранцы, постоянно проживавшие во Франции, составляли 6,8% от общего числа населения, причем, большинство из них являлись уроженцами не европейского континента, а выходцами из арабских государств, Черной Африки и Юго-Восточной Азии. И хотя к началу следующего десятилетия данный показатель несколько уменьшился (6,4% в 1990 г.[12]), именно в эти годы характер политической дискуссии во французском обществе по проблеме иммиграции довольно сильно изменился. Если в середине 70-х годов эта проблема рассматривалась в социально-экономическом аспекте: прежде всего, в связи с ростом безработицы и увеличением преступности, то в последующие годы ее обсуждение фокусировалось преимущественно на таких весьма специфичных вопросах, как определение национальной идентичности французов, реформа Гражданского кодекса Республики и борьба за гражданские права нефранцузского населения страны[13].

НФ, еще в своей первой программе, обращавший внимание на иммиграцию как на серьезнейшую проблему, оказался в 80-е годы в авангарде противников «эмансипации» иммигрантов, видя в них «разносчиков насилия», «захватчиков рабочих мест» и «ненасытных попрошаек»[14]. В 80-е годы иммиграция стала центральной темой всего политического дискурса лепеновцев, что заставило миллионы коренных французов, недовольных своим социально-экономическим положением, по-новому взглянуть на эту партию и отдать ей свои голоса на выборах. В июне 1984 г., выступив на вторых в истории Западной Европы выборах в Европарламент под антииммигрантскими лозунгами и под девизом «За национальную Европу!», НФ набрал около 11% голосов и получил 10 депутатских мест из 81, закрепленных за Францией. Этот успех стал первой крупной политической победой французских крайне правых, имевшей к тому же еще и символическое значение: впервые со времен «пужадизма» они смогли преодолеть на выборах рубеж 10% и при этом значительно обойти своего «старшего брата» ‑ Итальянское социальное движение[15]. С тех пор избирательный рейтинг лепеновцев почти никогда не опускался ниже данного барьера и в среднем составлял 3-4 млн. голосов.

В 80-е годы значительное влияние на идеологию лепеновской организации начинает оказывать идейное течение «новых правых» ‑ члены «ГРЭС» и особенно «орложеры» (активисты Клуба Орлож). Их видные представители И. Бло и Ж.И. Ле Галлу вступили в НФ, чтобы иметь возможность реально участвовать в политической борьбе и реализовать свои идеи на практике. Именно благодаря им в дискурсе НФ появились ссылки на «объективные естественные различия между индивидами и человеческими расами», на культурное превосходство европейской цивилизации над всеми другими мировыми цивилизациями, а также на крайне пагубное влияние американской культурной экспансии в Западной Европе.

Правда, «новым правым» так и не удалось привнести в идеологию НФ свое негативное отношение к христианству, которое они считают фактором разрушения национальной идентичности европейских народов, противопоставляя ему культ язычества. Эта неудача «новых правых» объяснялась, прежде всего, тем, что наряду с ними существенное влияние в НФ с конца 70-х годов приобрели и «католики-интегристы», особенно движение «Христианство-Солидарность», которое взяло под свой контроль часть печатных изданий Фронта, например, журнал Présent. Сторонники этого идеологического течения рассматривают апологию «язычества» как пагубную ересь, с которой нужно беспощадно бороться. По их мнению, сохранение национальной идентичности французов неразрывно связано с католицизмом, поэтому в течение последних 20 лет внутри НФ «интегристы» и «новые правые» вели между собою острую борьбу за решающее влияние на выработку общей идеологической концепции партии. Впрочем, внешне, перед лицом своих политических оппонентов, лепеновцам все же удается сохранять образ своего движения как монолита, которому не известны какие-либо внутренние трения или разногласия.

В середине 80-х годов НФ объявил себя единственной альтернативой как левым, так и правым партиям и призвал французов к осуществлению «второй французской революции», в ходе которой вся реальная власть перешла бы в руки народа и в стране была бы установлена новая, «Шестая республика» авторитарного типа, основанная на принципе прямой демократии. В это же время в программных документах НФ появилась также идея о необходимости введения во Франции принципа «национальной предпочтительности», согласно которому рабочие места и социальная помощь должны предоставляться, прежде всего, «настоящим французам» («своим»), а не иммигрантам («чужим»). Последние, по мнению крайне правых, виноваты в существовании высокого уровня преступности и безработицы, а потому подлежат насильственной высылке к себе на родину[16]. Причем, согласно идеологии НФ, к первой категории людей могут быть отнесены не только «белые» граждане страны, но и представители всех других рас и этнических групп при условии, что они считают Францию своей родиной, живут по ее обычаям, воспитаны на ее культуре и, что самое главное, ставят интересы ее жителей выше всех остальных интересов. Те же французы, кто поддерживает приток иммигрантов на территорию Старого Света в целом и Франции в частности, кто разделяет идеи космополитов и выступает за усиление роли наднациональных структур в Западной Европе, являются, с точки зрения лепеновцев, «внутренними врагами» собственного народа и, следовательно, «не имеют права считать себя частью великой французской нации».

Появление подобных идей в политической пропаганде НФ второй половины 80-х годов значительно увеличило число его сторонников. И если еще в начале указанного десятилетия в его рядах состояло лишь несколько тысяч активистов, то уже в начале 90-х годов, по самым скромным оценкам французских политологов, в НФ входило более 45 тыс. членов[17]. Более того, согласно заявлениям руководителей самого Фронта, эти данные занижены минимум в два раза, а реально в нем состоит 0,2% избирателей Франции[18].

В 90-е годы положение французских «национал-популистов» на политической арене страны еще больше укрепилось. В этот период особое звучание в их идеологическом дискурсе приобрели темы снижающейся роли европейского континента в мировой политике и кризиса национальной идентичности европейцев из-за «наводнения» Старого Света представителями «чуждых» его коренным жителям национально-культурных общностей. Рассуждения о «закате Европы» с самого начала присутствовали в политической парадигме НФ, однако реальную отдачу от «эксплуатации» данной проблемы в своей повседневной пропаганде французские крайне правые стали получать только в конце 80-х – начале 90-х годов, когда процесс западноевропейской интеграции вышел на более высокую развития. Стремление к выработке государствами-членами ЕС единого внешнеполитического курса, согласование ими своих национальных политик в области социальной сферы, культуры, здравоохранения, окружающей среды и т.д., а также наметившаяся тенденция к расширению Сообщества, фактически разделили европейцев на два враждебных лагеря – сторонников и противников строительства «единой Европы». Во Франции главной политической опорой последних стал именно НФ[19]. В итоге, к концу 90-х годов каждый четвертый француз, обладавший правом голосовать, хотя бы раз уже поддерживал на выборах кандидатов от НФ, а 15% всех граждан Республики, согласно опросам общественного мнения, неизменно желали большего успеха Ле Пену как политику[20]. Причем, к удивлению многих политологов, в последние годы французские крайне правые стали завоевывать симпатии даже тех социальных слоев общества и тех регионов страны, которые, по логике, вещей должны были бы быть враждебны их идеологии.

Читать далее:
http://annuaire-fr.narod.ru/statji/VasilievaN-2003.html