![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
basmanovОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
kaminec в Антибольшевистское движение в Крыму (1920–1925 гг.)
Тысячи людей были расстреляны; столько же было утоплено, повешено, либо погребено в земле заживо.
До сих пор неизвестно точное число убиенных, однако даже по самым скромным подсчетам оно исчисляется десятками тысяч.
После эвакуации войск генерала П.Н.Врангеля экономика полуострова пребывала в состоянии глубочайшего кризиса. В ноябре 1920 года объемы валовой промышленной продукции в сравнении с 1913 годом сократились в 4,6 раза. Многие промышленные предприятия были выведены из строя, некоторые из них были разрушены полностью.
Стояли Керченский металлургический завод, аэропланный завод Анатра в Симферополе, едва вытягивал треть своей мощности Севастопольский морской завод. Количество рабочих, особенно в горной и консервной промышленности, сократилось в 7 раз.
Вооруженное противодействие большевизму на территории Крыма началось в конце 1920 года, и продолжалось до 1925 года.
Возглавлялись эти отряды главным образом служившими у Врангеля офицерами, что позволяет (пусть даже отчасти и со множеством оговорок) считать антибольшевистское повстанческое движение на территории Крыма продолжением белой борьбы.
Действительно, «бело-зеленые» расправлялись с большевиками крайне жестоко. Так, командир одного из «зеленых» отрядов, бывший врангелевский капитан Спаи лично сжег на костре двух осведомителей ЧК.
В мае – июне 1921 года всплеск антибольшевистского вооруженного движения достиг таких размеров, что почти полностью прекратилось автомобильное и гужевое сообщение между уездами.
Несмотря на внешний размах повстанческого движения, внутри оно было чрезвычайно слабо. Прежде всего из-за отсутствия организованности, единого руководящего центра, а также единой политической и идейной платформы.
В «Наказе» говорилось о необходимости отмены смертной казни для всех политических противников, кроме Ленина, Троцкого и ряда высокопоставленных советских чиновников.
«Зелеными» осуществлялись нападения на советские учреждения, взятие в плен либо убийства красноармейцев, чекистов и партийных работников. Нередкими были случаи нападений повстанцев на воинские подразделения, посты и заставы.
9 июня 1923 года в Севастопольском районе, неподалеку от деревни Андреевка, трое неизвестных ранили пограничника во время патрулирования им своего участка. 23 июня в районе мыса Айя группа повстанцев с криком «Сдавайся нам!» – открыла огонь по пограничному патрулю.
Важно при этом отметить, что попытки засылки агентов и высадки вооруженных десантов на территорию полуострова предпринимались и ранее. Однако мероприятия эти, оканчивались в основном неудачей.
Наглядным проявлением этой тенденции служит деятельность возглавляемого врангелевским полковником Уренюком («атаманом Круком») «Крымского крестьянского объединения», созданного при поддержке монархических эмигрантских кругов.
В рамках претворения данного плана участники «Крымского крестьянского объединения» организовали ряд террористических актов против представителей партийных и советских органов, однако летом 1924 года в результате успешно проведенной операции ГПУ эта организация была ликвидирована.
Весьма активно работало севастопольское антибольшевистское подполье. Так, в 1925 году, группа, состоявшая из бывших белых офицеров, вооруженным путем захватила пароход «Утриш» и увела его на территорию Болгарии, где передала судно сосредоточенному в этой стране белому командованию и гражданским властям. Следом за этим другая севастопольская группа попыталась угнать пароход «Игнатий Сергеев», но эта попытка была пресечена ГПУ.
Наряду с организованной повстанческой деятельностью, имели место также стихийные народные выступления. Наглядным примером таких выступлений служит вооруженное восстание крестьян поселка Симеиз в ноябре 1921 года. Вступив в вооруженное противоборство с чекистами и отрядами ЧОН, восставшие вынуждены были отступить в горы.
Помимо попыток крестьянских восстаний, в 1921–1923 гг. в ряде городов Крыма были отмечены также забастовки рабочих, вызванные их неудовлетворительным материальным положением и условиями жизни.
Таким образом, установление советской власти в Крыму в 20-е годы отнюдь не привело к восстановлению на полуострове гражданского мира. Напротив, рассматриваемый период стал временем крушения надежд большинства мирных тружеников на то, что большевики смогут обеспечить им нормальную жизнь.
Вместо решения земельного вопроса «строители нового общества» принесли продразверстку и голод, вместо обещанной амнистии – разгул «чрезвычаек» и массовые расстрелы.
Все эти мероприятия власти вполне естественным образом способствовали росту социального недовольства, одним из проявлений которого стала организация повстанческих групп.
Не имеющие единого руководящего центра, будучи глубоко разобщенными, эти отряды, тем не менее, представляли собой серьезную опасность для власти, особенно на первоначальном этапе, когда ее положение было еще достаточно шатким.
Важно при этом отметить, что решающую роль в ликвидации повстанчества сыграли отнюдь не репрессивные мероприятия, и даже не военные операции, а позитивные изменения в экономической и политической сферах, связанные с прекращением взимания продразверстки, а также отказом от массового террора, который применялся на полуострове в первые месяцы после установления советской власти.
kaminec в Антибольшевистское движение в Крыму (1920–1925 гг.) События, произошедшие на территории крымского полуострова после того, как от его берегов отчалил последний корабль Белого флота, в крымской истории являются, без сомнения, одними из наиболее страшных страниц.
С приходом большевиков полуостров захлестнул разнузданный красный террор, в результате которого Крым получил название «Всероссийского кладбища».
Тысячи людей были расстреляны; столько же было утоплено, повешено, либо погребено в земле заживо.
Покрывшийся густой сетью «человеческих боен», Крым превратился в подобие кромешного ада.
До сих пор неизвестно точное число убиенных, однако даже по самым скромным подсчетам оно исчисляется десятками тысяч.
Однако развязанный большевиками беспрецедентный террор был отнюдь не единственным бедствием, пришедшим на крымскую землю.
После эвакуации войск генерала П.Н.Врангеля экономика полуострова пребывала в состоянии глубочайшего кризиса. В ноябре 1920 года объемы валовой промышленной продукции в сравнении с 1913 годом сократились в 4,6 раза. Многие промышленные предприятия были выведены из строя, некоторые из них были разрушены полностью.
Стояли Керченский металлургический завод, аэропланный завод Анатра в Симферополе, едва вытягивал треть своей мощности Севастопольский морской завод. Количество рабочих, особенно в горной и консервной промышленности, сократилось в 7 раз.
Грузооборот железных дорог сократился в 10 раз, морских портов – более чем в 16 раз.
Вследствие полного расстройства финансовой системы произошло обесценивание денежных знаков.
Не лучше обстояли дела и в сельском хозяйстве. К началу 1921 года посевная площадь сократилась с 655,2 тыс. до 548,7 тыс. десятин, количество голов рабочего скота уменьшилось с 164 тыс. до 122 тыс.
Табачные плантации уменьшились в 9 раз, значительная часть садов и виноградников оказалась заброшенной.
Летом 1921 года в результате засухи в Крыму погибло 42% посевов, 2/3 крупного рогатого скота, а уцелевшие посевы давали лишь несколько пудов с десятины. Вследствие этого уже в августе на полуострове начался голод, продолжавшийся до лета 1923 года и унесший приблизительно 100 тысяч жизней, что составляло примерно 15% населения Крыма на 1921 год.
По причине этого бедствия 60,1% крестьянских хозяйств остались без скота, приблизительно столько же без сельхозинвентаря, 28,8% без посева и 29,2% смогли засеять в 1922 году только по одной десятине.
Создавшееся на полуострове тяжелое положение усугубила безграмотная политика, игнорирующая местные условия, нацеленная на «преодоление» кризиса путем грозных распоряжений, расстрелов и конфискаций.
Продразверстка, отмененная Х съездом РКП(б) в марте 1921 года, держалась в Крыму до июня.
При этом изъятие у населения продовольствия осуществлялось по фантастическим цифрам: постановлением Крымского революционного комитета были утверждены следующие объемы продразверстки на 1921 год: 2 млн. пудов продовольственного хлеба, 2,4 млн. пудов кормовых культур, 80 тыс. голов крупного и мелкого скота, 400 тыс. пудов фуража.
Устанавливая такие высокие цифры задания, крымские власти руководствовались отнюдь не незнанием ситуации. Напротив, они прекрасно были осведомлены о том катастрофическом положении, которое сложилось в сельском хозяйстве. Мотивы принятия такого решения были следующими: во-первых, в декабре 1920 года Крым получил наряды на отправку хлеба в Россию; во-вторых, за годы гражданской войны население городов полуострова выросло на одну треть, и в условиях официального запрета торговли такое огромное количество горожан во избежание голодного бунта властям нужно было как-то кормить; в-третьих, в 1920–1921 г.г. в Крыму находилось много частей Красной Армии (до 100 тыс.человек), стянутых сюда из разных районов – вплоть до Сибири, которые снабжались исключительно за счет местных ресурсов.
Продразверстка окончательно подорвала состояние крымского села, которое и без того было чрезвычайно плачевным. Весной 1921 года в качестве излишков изымали даже посевной фонд, так что властям в скором времени пришлось принимать меры к обеспечению крестьянских хозяйств посевным материалом.
Все вышеизложенное рождало в сознании жителей полуострова враждебное отношение к власти и создавало благодатную почву для развития повстанческого движения и других форм борьбы.
Вооруженное противодействие большевизму на территории Крыма началось в конце 1920 года, и продолжалось до 1925 года.
Главными очагами повстанчества стали горные районы Крыма – так же, как и по прошествии двадцати с лишним лет они станут базой партизанского движения в годы Второй мировой войны.
Социальную базу повстанчества составили уцелевшие офицеры и солдаты Русской армии Врангеля, махновцы, а также недовольные политикой власти крестьяне и жители городов.
Поодиночке и группами они уходили в горы и образовывали там небольшие отряды, насчитывающие от 40–30 до 300 человек. В отчетах ЧК эти формирования будут неизменно фигурировать как «банды бело-зеленых».
Возглавлялись эти отряды главным образом служившими у Врангеля офицерами, что позволяет (пусть даже отчасти и со множеством оговорок) считать антибольшевистское повстанческое движение на территории Крыма продолжением белой борьбы.
Общая численность отрядов «бело-зеленых» в 1921–1922 г.г. составляла приблизительно 8–10 тыс. человек.
Поддерживаемые местным населением, повстанцы нападали на советские учреждения, уничтожали советских работников, вели антибольшевистскую агитацию, по мере сил срывали планы продразверстки, налаживали связь с антибольшевистским подпольем как на территории Крыма, так и за его пределами.
Командиры таких повстанческих групп старались поддерживать среди своих подчиненных некоторое подобие воинской дисциплины, что, разумеется, не всегда удавалось в связи с преобладанием в повстанческих рядах чисто уголовного элемента.
Помимо вооруженных отрядов белогвардейской или анархической ориентации, в 20-е годы на территории Крыма действовали и чисто бандитские группы, не выдвигающие никаких политических лозунгов, а занимающиеся исключительно грабежом и разбоями.
В качестве наглядной иллюстрации действий «зеленых» можно привести отрывок из книги Ивана Шмелева «Солнце мертвых»: «Продовольственный комиссар наш, на машине ехал... хотел с деньгами на родину тикать. Сичас из лесу выходют с ружьями... отчанные, не боятся! Ну, конечно, зеленые. Рангелевцы, не признают которые... Стой! Ершов фамилия? Все им известно! Долой слазь! Жену с детьми не тронули, отойти велели. А того сейчас цепями к машине прикрутили, горючкой полили и зажгли. Сго-рел! Мы, говорят, за народное право, у нас, говорят, до всего досмотр!..»
Действительно, «бело-зеленые» расправлялись с большевиками крайне жестоко. Так, командир одного из «зеленых» отрядов, бывший врангелевский капитан Спаи лично сжег на костре двух осведомителей ЧК.
Командир другого повстанческого отряда, атаман Захарченко, сделал налет на родную деревню Саблы, где в целях устрашения расстрелял председателя, секретаря и трех членов сельревкома, а само здание сельревкома подорвал с помощью двух ручных бомб.
В 1920–1921 г.г. «зелеными» были убиты председатель Алуштинского ревкома Шилов, член Евпаторийского ревкома Лабренцис и ряд других представителей советской власти.
Основной пик активности «бело-зеленых» пришелся на 1920–1922 годы. Умело применяя партизанскую тактику, повстанцы совершали дерзкие диверсионные вылазки, после чего вновь уходили в горы. Возглавляющему Центральное управление курортов Крыма (ЦУКК), члену Крымского областного комитета РКП (б), младшему брату В.И. Ленина, Д.Н. Ульянову, приходилось выезжать по служебным делам «в сопровождении двух чекистов, вооруженных пулеметом «максим».
В мае – июне 1921 года всплеск антибольшевистского вооруженного движения достиг таких размеров, что почти полностью прекратилось автомобильное и гужевое сообщение между уездами.
В ответ на это большевики брали в заложники родственников повстанцев и членов их семей. К июлю 1921 г. по тюрьмам Крыма за связь с «зелеными» сидело свыше 500 заложников.
Многие из них впоследствии были расстреляны.
В ультимативной форме обратившись к населению сразу нескольких деревень (Демерджи, Шумы, Корбек, Саблы и др.), большевики потребовали немедленной выдачи всех ушедших в горы, в противном случае угрожая предать данные населенные пункты огню. В ответ на это зеленые пообещали, что в случае исполнения угрозы они вырежут всех коммунистов и их семьи не только в деревнях, но и в таких городах как Алушта, Симеиз и Судак.
В итоге предъявленный красными ультиматум не был приведен в исполнение.
В Феодосии по подозрению в связи с «зелеными» были расстреляны 3 гимназиста и 4 гимназистки в возрасте 15 – 16 лет.
Выступая 2 марта 1922 года с докладом на второй сессии Крымского ЦИК, председатель КрымЦИК Ю.П.Гавен отмечал, что «осенью 1921 года в Крыму усилился бандитизм, в котором участвовали белые офицеры и крестьяне-татары. Но его тогда не удалось ликвидировать».
Несмотря на внешний размах повстанческого движения, внутри оно было чрезвычайно слабо. Прежде всего из-за отсутствия организованности, единого руководящего центра, а также единой политической и идейной платформы.
Справедливости ради нужно отметить, что попытки объединения повстанческих групп все же предпринимались, в частности, подпольной организацией М.Дионисьева, объявившего себя Временным Правителем России и издавшего свою программу под названием «Наказ N 1».
В «Наказе» говорилось о необходимости отмены смертной казни для всех политических противников, кроме Ленина, Троцкого и ряда высокопоставленных советских чиновников.
Рядовых русских коммунистов, предполагалось не подвергать ни суду, ни каким-либо другим преследованиям. Коммунистов-евреев, согласно решению Дионисьева, следовало судить и высылать за пределы страны.
В программе также провозглашалась свобода выборов и в будущем – созыв Учредительного собрания.
В июле 1921 года, после того как рядом руководителей «бело-зеленых» отрядов были подписаны мирные соглашения с большевиками, повстанческое движение на территории Крыма, казалось, начинает идти на убыль, однако меньше, чем месяц, принимает прежний размах.
«Зелеными» осуществлялись нападения на советские учреждения, взятие в плен либо убийства красноармейцев, чекистов и партийных работников. Нередкими были случаи нападений повстанцев на воинские подразделения, посты и заставы.
Так, 6 октября 1921 года взвод 5-й роты Комполка подвергся нападению вооруженной повстанческой группы численностью около 30 человек. 29 ноября 1921 года 3-я рота войск особого назначения была атакована в городе Старый Крым отрядом «зеленых» неизвестной численности. Захватив 2 пулемета, 10 пулеметных лент, 4 000 патронов, повстанцы скрылись в лесу.
К первой половине 1923 года в вооруженном противоборстве большевиков и сил контрреволюции наступает относительное затишье. Но уже в мае 1923 года отчетные материалы ЧОН вновь зафиксировали нападения повстанческих групп на участке второй роты 23-го пограничного батальона в районе Севастополя. В ночь на 15 мая по Севастополю были расклеены многочисленные экземпляры воззвания, призывающего народ подниматься на борьбу с коммунистами. Заканчивалось воззвание следующими словами: «Проснитесь, русские люди. Сбросьте с себя проклятое ярмо».
9 июня 1923 года в Севастопольском районе, неподалеку от деревни Андреевка, трое неизвестных ранили пограничника во время патрулирования им своего участка. 23 июня в районе мыса Айя группа повстанцев с криком «Сдавайся нам!» – открыла огонь по пограничному патрулю.
31 июня в районе заставы Отузы «бело-зелеными» был обстрелян автомобиль феодосийского окружного военного комиссара.
В июле 1923 года, неподалеку от деревни Тана-Гельды, расположенной к востоку от Карасубазара, группа вооруженных людей общей численностью 5–6 человек, обстреляла автомобиль в районе Топловского монастыря.
Несколько слов о взаимодействии повстанцев с белогвардейскими организациями за рубежом. Согласно данным оперативной месячной сводки третьей отдельной ялтинской роты ЧОН за сентябрь 1923 года, на территорию Крыма из Турции прибывали агенты «белогвардейских врангелевских организаций», занимавшихся антисоветской агитацией среди населения и осуществляющих формирование повстанческих групп.
25 сентября в районе деревни Гурзуф между чоновцами и участниками одной из таких организаций произошел бой, в ходе которого обе стороны понесли большие потери.
Важно при этом отметить, что попытки засылки агентов и высадки вооруженных десантов на территорию полуострова предпринимались и ранее. Однако мероприятия эти, оканчивались в основном неудачей.
Так, один из десантов, в котором принял участие известный правый политический деятель В.В.Шульгин, высадился на крымское побережье, но был обнаружен и уничтожен. Вернуться обратно удалось только пятерым участникам операции.
В целом к 1923 году наблюдается заметное сокращение социальной базы контрреволюции вследствие ее переориентации с повстанчества на подпольную деятельность.
Наглядным проявлением этой тенденции служит деятельность возглавляемого врангелевским полковником Уренюком («атаманом Круком») «Крымского крестьянского объединения», созданного при поддержке монархических эмигрантских кругов.
Согласно выработанному в заграничном монархическом центре плану предполагалось произвести в Крыму «высадку белого десанта, а Украину и Кубань использовать для дальнейшего использования антисоветского фронта. Для содействия десанту в Крыму на Украине и Кубани предполагалось сформировать «монархические крестьянские объединения», на базе которых планировалось создать Повстанческую армию и поднять широкое вооруженное восстание».
В рамках претворения данного плана участники «Крымского крестьянского объединения» организовали ряд террористических актов против представителей партийных и советских органов, однако летом 1924 года в результате успешно проведенной операции ГПУ эта организация была ликвидирована.
Весьма активно работало севастопольское антибольшевистское подполье. Так, в 1925 году, группа, состоявшая из бывших белых офицеров, вооруженным путем захватила пароход «Утриш» и увела его на территорию Болгарии, где передала судно сосредоточенному в этой стране белому командованию и гражданским властям. Следом за этим другая севастопольская группа попыталась угнать пароход «Игнатий Сергеев», но эта попытка была пресечена ГПУ.
Наряду с организованной повстанческой деятельностью, имели место также стихийные народные выступления. Наглядным примером таких выступлений служит вооруженное восстание крестьян поселка Симеиз в ноябре 1921 года. Вступив в вооруженное противоборство с чекистами и отрядами ЧОН, восставшие вынуждены были отступить в горы.
Помимо попыток крестьянских восстаний, в 1921–1923 гг. в ряде городов Крыма были отмечены также забастовки рабочих, вызванные их неудовлетворительным материальным положением и условиями жизни.
Судьба участников таких выступлений была незавидной: значительное число этих людей было расстреляно, некоторые из них были высланы за пределы Крыма как «неблагонадежные элементы», и только немногие были амнистированы с учетом «пролетарского происхождения» и «революционного прошлого».
Отдельные случаи недовольства крестьян политикой власти наблюдались и после отмены продразверстки. Так, в 1922–1923 гг. в Крыму состоялся ряд показательных судебных процессов над сельскими тружениками, обвинявшимися в неуплате продовольственного налога. Один из таких процессов состоялся в селе Новоцарицинское Карасубазарского района, где на скамье подсудимых оказались главы 14 семей.
Подсудимым вменялось в вину, что, уплатив часть налога, они отказались от сдачи остальной его части, и призывали поступать точно так же других поселян.
В ходе судебного заседания обвинения в отношении 11 человек были доказаны. Приговором Революционного Трибунала один человек был присужден к высшей мере наказания, четверо – к тюремному заключению от одного до трех лет, остальным предложено в срок до двух недель внести оставшуюся часть налога.
Таким образом, установление советской власти в Крыму в 20-е годы отнюдь не привело к восстановлению на полуострове гражданского мира. Напротив, рассматриваемый период стал временем крушения надежд большинства мирных тружеников на то, что большевики смогут обеспечить им нормальную жизнь.
В данном отношении наиболее разочарованными оказались крестьяне, поначалу смотревшие с надеждой на новую власть.
Вместо решения земельного вопроса «строители нового общества» принесли продразверстку и голод, вместо обещанной амнистии – разгул «чрезвычаек» и массовые расстрелы.
Все эти мероприятия власти вполне естественным образом способствовали росту социального недовольства, одним из проявлений которого стала организация повстанческих групп.
Не имеющие единого руководящего центра, будучи глубоко разобщенными, эти отряды, тем не менее, представляли собой серьезную опасность для власти, особенно на первоначальном этапе, когда ее положение было еще достаточно шатким.
Период наивысшей активности антибольшевистского повстанческого движения на территории Крыма пришелся на май, июнь и осень 1921 года, в дальнейшем в динамике вооруженных выступлений против режима наметился спад. Вместе с тем, обстановка на полуострове оставалась весьма нестабильной на протяжении последующих нескольких лет.
Важно при этом отметить, что решающую роль в ликвидации повстанчества сыграли отнюдь не репрессивные мероприятия, и даже не военные операции, а позитивные изменения в экономической и политической сферах, связанные с прекращением взимания продразверстки, а также отказом от массового террора, который применялся на полуострове в первые месяцы после установления советской власти.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-01-22 07:24 am (UTC)Всё это мифы, которые основаны на выдумках Мельгунова. С.П.Мельгунов, высланный в 1922 году большевиками из страны, написал в эмиграции книгу «Красный террор в России 1918 – 1923». В качестве доказательств «зверств большевиков в Крыму» он дал ссылку на эмигрантскую газету «Последние новости» №198 за 1920-й год, которая в свою очередь ссылалась на якобы советскую газету из Севастополя. Мельгунов пишет: «28-го ноября уже появляется в "Извeст. времен. севаст. ревкома" первый список разстрeленных - их 1634 человeка, из них 278 женщин; 30-го ноября публикуется второй список в 1202 человeка, из коих 88 женщин».
Но вот в феврале 2013 года, в Севастополе в Русском центре Морской библиотеки прошла лекция под названием «Листая прошлого страницы». Оказалось, что газета «Известия Севастопольского ревкома», выходила в декабре 1917 года, а при восстановлении советской власти в ноябре 1920-го года большевики стали выпускать газету уже под названием «Маяк коммуны». Так как с бумагой в Крыму в это время были трудности, то других газет в Севастополе в это время не издавалось. Получается, что ссылка на газету «Известия временного севастопольского ревкома» в эмигрантской газете является обычной газетной «уткой». Никаких списков расстрелянных, ни на «1634 человека, из них 278 женщин», ни на «1202 человека, из коих 88 женщин» ни в какой газете нет, хотя все выпуски большевистских газет Севастополя, начиная с 1917 года, хранятся сейчас в редакционном архиве газеты «Слава Севастополя», которая считается приемницей этих газет.
no subject
Date: 2014-01-22 07:44 am (UTC)В Крыму тогда могли расстрелять только за военную осанку, только за чистые ногти, выявленные у хозяина проверяемого дома. Свидетельствующие о принадлежности к белому движению, этого самого хозяина.
Тогда в Крыму комиссары пошли на хитрость, развесив повсюду указание всем, в прошлом имеющим военный опыт, явиться в коммисариаты для постановки на воинский учёт. Учёт оказался совсем не воинским, а расстрельным..
no subject
Date: 2014-01-22 07:59 am (UTC)Зачем же читать фантазии сошешего с ума человека, когда есть воспоминания участников гражданской войны?
«Нужно отметить, что, очевидно, в связи с окончанием военных действий в Крыму надзор за нами почти отсутствовал, а так как железная дорога находилась в плачевном состоянии, то вопрос о нашей отправке в лагерь откладывался на неопределенное время. Таким ослабленным надзором воспользовались многие. Исчезли махновцы и несколько человек из нашей группы. Куда-то отправили всех невоеннопленных, а взамен пригнали наших врангелевцев, попавших в плен уже в северной части Крыма. Их гнали пешим порядком из Херсона, а оттуда по железной дороге в Кременчуг. Были они так же плохо одеты, как и мы».
- Из воспоминаний А.Тереньтьева (Корниловская артиллерийская бригада)
Впервые опубликовано : "Вестник первопоходника" 1968-год. №84-85. Лос-Анжелес США.
no subject
Date: 2014-01-22 08:13 am (UTC)no subject
Date: 2014-01-22 08:31 am (UTC)no subject
Date: 2014-01-22 09:01 am (UTC)А спасала Ивана Сергеевича три раза от гибели Пресвятая Богородица. Он очень чтил Её икону "Знамение". Когда в Париже снаряд попал в комнату, где , при бомбёжке, он находился, очнувшись рядом с собой он увидел обрывок с изображением иконы "Знамение"...
no subject
Date: 2014-01-22 09:04 am (UTC)Его три раза, а почему других ни разу?
no subject
Date: 2014-01-22 09:09 am (UTC)no subject
Date: 2014-01-22 09:31 am (UTC)"Помню его рассказ об интеллегенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры…
- Застукали его на слове "товарищ". Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он - организатор ихних шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале... Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и - кругообразное вращение! Долго пришлось крутить. Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, - я приказал всю станицу согнать, для назидания, - смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили было - в бега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим: кряк! - черепная коробка хряснула, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное" И что же? В благодарность за даровой спектакль, подходит ко мне девица, совершенно простая, ножищи в грязи, и — харк мне в физиономию! Ну, я ее, рабу божию, шашкой! Рядом.с товарищем положили: жених и невеста, ха, ха, ха!» .
Г. Д. Виллиам. Побежденные (издание сверено по публикации "Архив русской революции". Т. 7. - Берлин: Слово, 1922.
no subject
Date: 2014-01-22 10:00 am (UTC)Человек может подняться в своих проявлениях любви до ангельских высот, а может неизвергнуться до самых мерзких, чёрных низов. Каждый сам выбирает своё.
Для верующего, вопрос о предпочтениях спасения Богом среди людей вообще не стоит. Верующий человек твёрдо знает одно - Бог любит любого человека - своё создание, так, что даже своего Сына послал на великие муки, и даже смерть во имя искупления человеческих грехов. И потом, смерть-земная - это совсем не смерть, конечный этап всего. Жизнь земная - это испытание, по результатам которого, человек сам(!) себе вбирает место в Вечности. Ведь, главный дар от Бога человеку - это свобода выбора! Делай то, что считаешь нужным! Но! За всё будешь отвечать.
no subject
Date: 2014-01-29 07:38 pm (UTC)no subject
Date: 2014-01-29 06:06 pm (UTC)no subject
Date: 2014-01-22 08:36 am (UTC)Но люди, которые хоть немного интересуются историей гражданской войны в России, обращали внимание, что красные, проводя политику террора, как правило, не устраивали публичных казней, а расстреливали скрытно, но затем, для устрашения своих противников публиковали списки расстрелянных в газетах. Белые же, наоборот, никаких официальных списков казнённых не публиковали, но для устрашения часто прибегали к публичным казням, вешая своих противников в людных местах. А.В. Пешехонов, бывший министр Временного правительства в своей брошюре «Почему я не эмигрировал?» писал: «Лично мне самые ужасные ощущения пришлось пережить именно у деникинцев. Никогда не забуду, как в Ростове метался я между повешенными. На первого из них я, помню, наткнулся на углу Б. Садовой и Б. Проспекта. Сначала я даже не сообразил, в чем дело; вижу, небольшая кучка окружила и стоит около человека, прислонившегося к дереву. Этот человек показался мне необыкновенно высоким. Подхожу, а у него ноги на пол-аршина не достают до земли, и не на них он держится, а на веревке, привязанной к суку... Я шарахнулся в сторону, вскочил в трамвай и уже на нем доехал до вокзала, куда шел. О ужас! И тут виселица: повешена женщина. И к ней пришпилен ярлык с надписью «шпионка».
Много и других свидетельств о том, что именно белые очень часто применяли виселицы. Вот участник гражданской войны Р.Б. Гуль в книге «Ледяной поход (с Корниловым)» пишет: «Из церкви круглыми, нежными звуками вылетает пенье и замирает в весеннем воздухе. "Тут служба, а на площади повешенные",- тихо говорит товарищ. "Кто?" - "Да сегодня повесили комиссаров пленных".