Бронислав Каминский и отряд Смерть Сталину

[basmanov]

Оригинал взят у kaminec в Бронислав Каминский и отряд "Смерть Сталину"

Как то в одном из постов, посвящённых русским антисоветским партизанам Второй мировой среди прочих, упоминался отряд "Смерть Сталину", действовавший "в брянских лесах".

Газета «За Родину» Рига, №89(489), пятница, 21 апреля 1944 года, с.2.

Подтверждение существования отряда, некоторые факты и даже фамилии бойцов неожиданно удалось обнаружить в известной повести Бориса Башилова "Кто враг?".

Цит. по публикации в газете "Наша страна" за 1959 г.

Понтонный мост, как оказалось, охранял батальон РОНА. Вдоль берега в кустах расположился батальон автоматчиков. В ивовых кустах была замаскирована батарея. В березовой роще вдоль шоссе стояло четыре танка и два броневика. И броневики и танки были советские, только вместо красной звезды на них белой краской был нарисован Георгиевский крест и под Георгиевским крестом было написано крупными буквами: “РОНА”.

Командир батальона автоматчиков, высокий сухощавый украинец по фамилии Никитенко, когда Николаев его спросил, за что он катал немецкого капитана по пыли, рассмеялся и сказал:

- А пусть поперед батьки в пекло не лезет. Мы мост строили? Мы! Наши ребята его семь месяцев от партизан охраняли? Наши! А он без памяти в свой дейчланд тикает, а туда же вперед нашего обоза лезет. Я его покатал маленько по шоссе, так он успокоился.

- А что, от Каминского не попадет? Ведь немецкий капитан ему, наверное, нажалуется.

- А нехай жалуется. Дурак будет, коли пожалуется. Ладно, если Каминский в хорошем духе будет. А ежели в плохом, так сам еще добавит. Сам, конечно, не станет, а шепотком скажет, чтобы из штанов Фрица вытряхнули. И вытряхнут, чтобы понимал, что не на Москву, а от Москвы идет.

- Не любят, значит и у вас тоже фрицев?

- А за что их любить? Надоели за три года хуже, чем большевики за тридцать. Какая болячка лучше, не разберешь! И своя хорошая, и европейская не лучше. Вот ежели с нами поедете, так увидите как наши ребята фрицев жалуют. А у вас ведь тоже один Фриц есть?

- Есть бывший командир батальона.

- А какого ляха вы с ним путаетесь по лесам? Дайте ему карту ихнего генерального штаба и пусть до Германии лесами идет, как знает. В другой раз не захотят в Россию лезть, сволочи. Что, пес, как и все?

- Нет! Хороший! На редкость немчура. Он сам против Гитлера.

- Ну, это дело другое, бывают такие, только редко.

Николаев всегда легко сходившийся с людьми, быстро подружился и с Никитенко. Никитенко велел накормить всех членов отряда “Смерть Сталину” супом из полевой кухни, приказал выдать по буханке хлеба и две банки мясных консервов. Николаева и Темникова Никитенко позвал в свой шалашик позавтракать. Гофмана звать не стал.

Угостив Николаева и Темникова самогоном и жареной рыбой, добытой гранатами, Никитенко, посмеиваясь, рассказал про случай, который произошел два дня назад, когда последние части РОНА оставляли Дятлово, столицу своего лесного государства.

Когда батарея и батальон снялись с речки, передние отряды красных уже в семи верстах были. Когда проходили мимо лесозавода, на окраине Дятлова, тут откуда-то сбоку тоже немцы вывернулнсь, как сегодня утром. Заплутались в лесах, а тут вылезли. Больше батальона, однако. Все на автомобилях, противотанковые пушки, все как полагается. Как автоматчики мои прошли, тут сразу немцы и вывернулнсь. А на немцев прямо из ворот лесопильного завода наши танки и броневики. А танки советские! А броневики советские! На башнях русские буквы. Ну, фрицы и очумели. Подумали, что большевики и давай сдаваться. А наши танкисты это ж черти! Догадались сразу, что к чему. Выскочили из башен, с командиров фуражки посрывали, кресты железные со всех посрывали. Сами опять в танки и уехали, посоветовав в другой раз не сдаваться.

- А зачем фуражки и кресты собирали? - спросил Темников.

- Каминскому отдали. Он немецким генералам покажет. Пусть знают, кому кресты за храбрость дают. Он уж не утерпит. Любит Фрицам гвоздик в мягкое место воткнуть.

ХХ

Обоз, который видели во время разведки Филин и Макеев был последним. Это уходила рота, охранявшая от советских и польских партизан самые дальние лесные деревни Дятловского округа.

Часов около десяти на шоссе показались два легковых автомобиля. Увидев автомобили Никитенко сказал Николаеву и Темникову, чтоб они перебрались на другую сторону речки, так чтобы им видно было, а их не было видно.

- Сюда Каминский и начальник артиллерии полковник Перхуров едет.

Николаев приказал всем отойти вглубь леса, а сам вместе с Филиным залез в тянувшийся по берегу речки камыш и стал наблюдать.

Из первой машины вышел высокий мужчина с красивым мужественным лицом, из второй машины - седой старик. Первый был знаменитый Каминский командир Русской Отдельной Народной Армии. Второй - начальник артиллерии, полковник Перхуров, один из руководителей восстания в Ярославле, организованного в начале Гражданской войны Савинковым.

Полковник Перхуров совершенно седой, но еще бодрый духом, был как бы связующим звеном между Белым движением прошлого и Белым движением настоящего. Этот спокойный, всегда вежливый старик, среди выделявшихся в большинстве личной храбростью командиров РОНА символизировал живую связь между поколениями, их общую ненависть к поработителям родины.

Вылезши из машины, Перхуров медленно, в развалочку‚ постариковски пошел к спрятанной в ивах батарее. Каминский выйдя из машины стал разговаривать с Никитенко и командирами рот. Каминский уже снова сел в машину, когда к нему опять подошел Никитенко. Каминский слушал его, нахмурив лоб. Потом сказав что-то, откинулся на спинку автомобиля. Волевое, красивое лицо Каминского покрывал южный коричневый загар. Это было лицо мужчины в расцвете жизненных сил, полного энергии.

Выслушав Никитенко, Каминский сказал ему что-то. Никитенко позвал вестового и отдал ему приказание. Вестовой, молодой коренастый парень с лихим чубом, торчавшим из-под пилотки, помчался бегом к понтонному мосту.

Николаев понял, что Каминский согласился встретиться с ним и Никитенко послал вестового искать его.

И тут, вдруг, Николаев, к своему удивлению, почувствовал, что он несколько побаивается встречи с командиром знаменитой антипартизанской армии, о котором ему приходилось слышать столько противоречащего. А слухи, которые шли о Каминском были, действительно, самые противоречивые. Одни говорили, что Каминский русский патриот, талантливый военный самородок, выигравший десятки крупных боев у партизан, которые превосходили его силами. В Брянских лесах, в лесах Витебщины и в лесах около Дятлова, - всюду отряды Каминского одерживали верх над русскими и польскими партизанами. Одни превозносили личную храбрость Каминского, независимую позицию, которую он занимал в отношении высших военных чинов СС, в распоряжении которых он формально находился, другие подчеркивали его жестокость и жестокое обращение солдат РОНА с партизанами и населением районов, которые они охраняли от партизан. Другие считали, что первое время, когда Каминский стал командовать РОНА, после смерти организатора ее Воскобойника, убитого партизанами, он был воодушевлен идеей создания крупных антибольшевистских сил для борьбы с большевиками, но, будучи окружен тайными немецкими и большевистскими агентами, не получив поддержки со стороны населения оккупированной территории и эмиграции, увидел, что поражение немцев в силу сделанных ими ошибок неизбежно и тогда махнул на все рукой, счел себя обреченным, стал пьянствовать и окружил себя поддакивавшими ему во всем людьми.

Как всякая крупная личность, да еще действующая в невероятно сложных политических условиях, окруженный тайными соглядатаями немцев и большевиков, Каминский совершенно неизбежно вызывал самые различные оценки. Николаев тоже не имел никакого определенного мнения о Каминском и когда вестовой Никитенко подошел к нему и торопливо сказал, что Каминский ждет его, он испытал противоречивые чувства, ему хотелось встретиться, наконец, с Каминским, а с другой стороны он, пожалуй, и не хотел этой встречи. Кто его знает, кто был прав?! Кто правильно характеризовал Каминского? Могло быть, что Каминский был простым авантюристом, морально разложившимся человеком‚- от которого можно ждать всего. Бог его знает, чем могла кончиться эта неожиданная встреча. От охватившего его чувства смутного беспокойства Николаев не смог освободиться все время пока шел по лесу к машине Каминского.

Но когда Николаев подошел к автомобилю, как всегда в решительную минуту, он стал совершенно спокоен. Каминский вылез из автомобиля, стал отмахиваться от мошкары фуражкой.

Подойдя к нему. Николаев вытянулся, отдал честь, отрапортовал:

- Командир батальона добровольцев “Смерть Сталину”, лейтенант Николаев.

- Знаю, знаю, - испытующе взглянув на Николаева равнодушно проговорил Каминский.

Нельзя было понять, то ли он сильно озабочен чем-то, то ли ему на все наплевать. Это душевное безразличие странно дисгармонировало с резкими волевыми чертами лица Каминского. “Может быть пьян”, - мелькнула мысль у Николаева.

Оглядев еще раз крепкую сильную фигуру Николаева, его загорелое лицо, заросшее черной кудрявой бородкой, Каминский спросил:

- Так вы с нами идти хотите?

- Да, если вы не будете иметь ничего против.

- А куда вы думаете двигаться?

- Я хотел бы выйти из лесов занятых партизанами на Белостокское шоссе. А там будет видно.

- Так что, в белый свет, в общем, - проговорил Каминский, надевая фуражку и садясь на подножку автомобиля. - Сейчас надо думать, как выйти из лесов занятых партизанами, прежде чем части Красной армии сомкнут кольцо между Брестом и Вильно.

- Да.

- А, может быть, вы в РОНА вступите, - неожиданно спросил Каминский в упор взглянув на Николаева. - С немцами я об этом сам поговорю. Никитенко мне сказал, что вы с собой своего немецкого опекуна тащите.

- Он сам идет, мы его не тащим.

- Напрасно, - проговорил Камииский рассеянно. - Путаться с ним только по лесам.

- Он хороший человек. Гитлера любит так же, как и Сталина.

- Ну, дело ваше, с горы видней, - равнодушно сказал Каминский, кусая нижнюю губу. - Надумаете ежели ко мне со всеми чадами и домочадцами, русскими и немецкими, то скажите Никитенко. Тогда и патроны и питание будете получать. Тогда и место в колонне укажем. А ежели нет, то идите за танками и броневиками прикрывающими батальон автоматчиков. Ежели партизаны где очень наседать станут, танки вас прикроют. Я скажу командиру танковой группы.

- Хорошо, я посоветуюсь с командиром о вашем предложении. Спасибо за разрешение идти вместе.

- Идите. Мне же лучше. Меньше моим автоматчикам работы будет.

Каминский проводил взглядом копчика, упавшего камнем на попискивавшую в кустах ежевики пичужку и, встав, закричал говорившему с командиром батареи полковнику Перхурову:

- Перхуров! Поехали! до обеда надо в пятом полку побывать! По их дороге партизаны все мосты пожгли!

Машины Каминского и Перхурова еще были видны на шоссе, когда тронулся батальон автоматчиков. За автоматчиками поехали подводы с продуктами, патронами и снарядами. Через несколько минут после того, как Николаев перевел свой отряд на левый берег, Никитенко бросил связку гранат на понтонный мост. Разбитые бревна медленно поплыли вниз по течению, срывая широкие листья кувшинок. Никитенко сел на солового жеребца, махнул рукой командиру отряда танков. Танки и броневики с ревом медленно поползли по засохшей глинистой земле на шоссе.

Николаев подождал пока танки и броневики ушли метров на двести вперед, чтобы поднятая ими густая пыль не била в лицо и подал команду двигаться вслед за танками.