(no subject)
Sep. 18th, 2009 10:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
basmanov В 1904 году у железнодорожного разъезда Половинка (он располагается ровно на середине пути между Кизелом и Губахой) князем Абамелек-Лазаревым была основана угольная шахта «Семеновская». С этого и начинается история поселка Углеуральский.
В довоенные, военные и послевоенные годы шахтерский поселок Половинка переживал бурный подъем: население достигло 104 тысяч человек. В 1957 году поселок получил городской статус. Но городом он пробыл недолго. В связи с сокращением добычи угля шахтерские семьи начали покидать Углеуральск. И уже в шестидесятые годы он снова стал поселком, вернувшись в административные границы Губахи. Сегодня, после закрытия шахт Кизеловского угольного бассейна, в том числе и местной шахты «Центральная», Углеуральский переживает тяжелые времена. Сейчас с входящими в его состав поселками Базовым и Шахтным он насчитывает меньше десяти тысяч человек. Около половины из них - пенсионеры.
- Откуда берете средства к существованию? - спрашиваю средних лет жительницу поселка.
- Спиртом торгуем, - откровенно отвечает бойкая, с массивными золотыми серьгами в ушах торговка. - Как осталась без работы, а потом и без мужа - пришлось торговать, чтобы не умереть с голоду с детьми. Милиции я не боюсь: штрафы плачу регулярно - это вместо налога государству.
Результаты торговли - «отдыхающие» прямо на центральной улице напротив администрации в будние и праздничные дни неумеренно выпившие граждане. Уровень смертности от отравлений суррогатами алкоголя - 25 человек на тысячу - в Углеуральском не только самый высокий в области: он претендует на мировые рекорды! Остановить же победоносное наступление бодяги наше либеральное законодательство не позволяет.
Мужчины гибнут, а женщины с детьми остаются один на один с безденежной нищетой. Таких в поселке не надо долго искать - я просто подошел на улице к первым встречным:
- Меня зовут Татьяна Кудряшова, - отвечает не потерявшая оптимизма бывшая работница шахты «Центральная». - Сейчас без работы, еще воспитываю сына. Пока живем на пособие. За двухкомнатную квартиру платим 1114 рублей. На работу в поселке устроиться невозможно.
Рабочие места в Углеуральском в основном только бюджетные - в поликлинике, администрации, в школе. Выручает лишь близость к Губахе (автобусный билет стоит 7.50). Да и там работу найти очень сложно.
- Лена Алехина, - представляется молодая жительница Углеуральского. - Я работала в Губахе на швейной фабрике «Надежда». Если вкалывать в две смены, зарплата две тысячи рублей, если в одну смену - тысяча. Из которой больше 300 рублей надо отдать за билеты на автобус. Мужа у меня нет - в поселке все мужики спились. Но мы живем еще ничего - помогает отец, который работает на железной дороге. А вот моя подруга Надежда, она до сих пор работает на фабрике «Надежда», на свою зарплату в тысячу рублей кормит сына и дочь, и никто ей не помогает.
Еще одна проблема - ветхость жилого фонда. Основная часть его - каменные и деревянные двухподъездные двухэтажки. Были построены еще в пятидесятые годы.
- Дом наш просится на снос, - говорит Лена. - Газ привозной, весной вода бежит с потолка, а деньги дерут по 700-800 рублей в месяц за квартиру.
- У меня мать и сестра-инвалид живут в соседнем доме, - кивает Эльвира Батурина на странное баракообразное здание с неумной табличкой: «Жильцы дома борются за высокую культуру быта». - Зимой трубу от титана в этом «культурном» доме снесло ветром, с тех пор мои родные не могут даже помыться. Когда идет дождь, вода бежит с потолка.
На встрече с главой администрации Углеуральского жители пяти домов центральной улицы жаловались, что деодорант из ветхих теплотрасс попадает в водопровод, на что уже никто не обращает внимания, поскольку вода поступает в квартиры с перебоями. А в поселок Базовый до середины июня воду возили в бочках и распределяли строго по талонам.
В довоенные, военные и послевоенные годы шахтерский поселок Половинка переживал бурный подъем: население достигло 104 тысяч человек. В 1957 году поселок получил городской статус. Но городом он пробыл недолго. В связи с сокращением добычи угля шахтерские семьи начали покидать Углеуральск. И уже в шестидесятые годы он снова стал поселком, вернувшись в административные границы Губахи. Сегодня, после закрытия шахт Кизеловского угольного бассейна, в том числе и местной шахты «Центральная», Углеуральский переживает тяжелые времена. Сейчас с входящими в его состав поселками Базовым и Шахтным он насчитывает меньше десяти тысяч человек. Около половины из них - пенсионеры.
- Откуда берете средства к существованию? - спрашиваю средних лет жительницу поселка.
- Спиртом торгуем, - откровенно отвечает бойкая, с массивными золотыми серьгами в ушах торговка. - Как осталась без работы, а потом и без мужа - пришлось торговать, чтобы не умереть с голоду с детьми. Милиции я не боюсь: штрафы плачу регулярно - это вместо налога государству.
Результаты торговли - «отдыхающие» прямо на центральной улице напротив администрации в будние и праздничные дни неумеренно выпившие граждане. Уровень смертности от отравлений суррогатами алкоголя - 25 человек на тысячу - в Углеуральском не только самый высокий в области: он претендует на мировые рекорды! Остановить же победоносное наступление бодяги наше либеральное законодательство не позволяет.
Мужчины гибнут, а женщины с детьми остаются один на один с безденежной нищетой. Таких в поселке не надо долго искать - я просто подошел на улице к первым встречным:
- Меня зовут Татьяна Кудряшова, - отвечает не потерявшая оптимизма бывшая работница шахты «Центральная». - Сейчас без работы, еще воспитываю сына. Пока живем на пособие. За двухкомнатную квартиру платим 1114 рублей. На работу в поселке устроиться невозможно.
Рабочие места в Углеуральском в основном только бюджетные - в поликлинике, администрации, в школе. Выручает лишь близость к Губахе (автобусный билет стоит 7.50). Да и там работу найти очень сложно.
- Лена Алехина, - представляется молодая жительница Углеуральского. - Я работала в Губахе на швейной фабрике «Надежда». Если вкалывать в две смены, зарплата две тысячи рублей, если в одну смену - тысяча. Из которой больше 300 рублей надо отдать за билеты на автобус. Мужа у меня нет - в поселке все мужики спились. Но мы живем еще ничего - помогает отец, который работает на железной дороге. А вот моя подруга Надежда, она до сих пор работает на фабрике «Надежда», на свою зарплату в тысячу рублей кормит сына и дочь, и никто ей не помогает.
Еще одна проблема - ветхость жилого фонда. Основная часть его - каменные и деревянные двухподъездные двухэтажки. Были построены еще в пятидесятые годы.
- Дом наш просится на снос, - говорит Лена. - Газ привозной, весной вода бежит с потолка, а деньги дерут по 700-800 рублей в месяц за квартиру.
- У меня мать и сестра-инвалид живут в соседнем доме, - кивает Эльвира Батурина на странное баракообразное здание с неумной табличкой: «Жильцы дома борются за высокую культуру быта». - Зимой трубу от титана в этом «культурном» доме снесло ветром, с тех пор мои родные не могут даже помыться. Когда идет дождь, вода бежит с потолка.
На встрече с главой администрации Углеуральского жители пяти домов центральной улицы жаловались, что деодорант из ветхих теплотрасс попадает в водопровод, на что уже никто не обращает внимания, поскольку вода поступает в квартиры с перебоями. А в поселок Базовый до середины июня воду возили в бочках и распределяли строго по талонам.
